Сегодня каждый третий россиянин вынужден работать сверхурочно, но лишь каждый четвертый получает за это компенсацию.
Как показывает статистика, наш народ можно считать одним из самых трудолюбивых в Евразии. Судите сами: в большинстве стран Евросоюза рабочая неделя составляет 36 часов, в Германии и Нидерландах — около 33 часов, а в России ее продолжительность — 38 часов 30 минут. Недавно эта цифра снизилась, но совсем немного. Однако это еще не вся наша реальная трудовая деятельность…
Госдума приняла закон, по которому работодатель получил право увеличить продолжительность сверхурочной работы с нынешних 120 до 240 часов в год, занеся это условие в коллективный договор. И лишь начиная со 121-го часа прибавка сверхурочных будет оплачиваться в двойном размере. Кроме того, есть ненормированный рабочий день, и в этом случае переработок даже больше чем 240 часов.
По данным независимых опросов, в городах с населением более 100 тысяч человек 38% работающих россиян в той или иной степени сталкиваются с переработками. У 28% переработки отнимают до 2 часов в неделю, еще 35% тратят до 5 часов, 17% — до 10 часов, а 11% опрошенных — до 20 часов. То есть каждый десятый уже нынче перерабатывает свыше 20 часов в неделю, что сходится с будущими — с сентября — нормами о 240 часах сверхурочных в год.
Причина таких «перегрузок» простая — катастрофический дефицит трудовых ресурсов, особенно в рабочих и инженерных специальностях. По оценкам чиновников, он будет увеличиваться в диапазоне от 1,5 до 3,1 млн человек по мере приближения к 2030 году. При этом министр труда РФ Антон Котяков недавно заявил, что планирует в нынешнем году вывести «из нелегального сектора занятости» 1,3 млн граждан, как в прошлом году удалось вернуть в «белую зону» миллион нелегалов. А общие масштабы теневой занятости в стране министр оценил в
5,3 млн человек. То есть получается, что рабочие руки в стране есть, просто заняты они не тем и не там.
Начальство и хозяева нередко злоупотребляют своей неформальной властью и делают «вынужденный трудоголизм» частью корпоративной культуры. Хотя фиксация сверхурочных часов, согласно статье 99 Трудового кодекса, — прямая обязанность работодателя. Но на деле эта статья почти не применяется, поскольку чаще всего работники «идут навстречу руководству». А вот в коммерческом сегменте работодатели часто компенсируют «трудоголизм» дополнительными днями к основному отпуску.
И еще один существенный момент: в России мнение профсоюзов о переработках вообще не спрашивают. Когда в Госдуме дебатировались возможности повышения годового лимита сверхурочных работ, председатель Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) Сергей Черногаев заявлял, что увеличение такого лимита до 240 часов в год должно рассматриваться как «временная мера для решения проблем кадрового дефицита», но при этом работа сверх 120 часов «должна оплачиваться более чем в двойном размере». Но его не послушали и даже толком не выслушали. Что немудрено: за постсоветский период численность объединенных профсоюзов России ежегодно «таяла» на
5 млн человек. Сейчас реальная цифра членов профсоюзов неизвестна даже интернету. Кстати, в мировом рейтинге средних зарплат наша страна находится в середине шестого десятка…
Росстат недавно зафиксировал снижение официального числа сотрудников, которые работают больше
40 часов в неделю. К середине лета таких оказалось 2,5 млн человек, что на 13% меньше, чем в начале года. До минимума упало и количество «экстремальных трудоголиков» — так статистики называют тех, кто работает больше 51 часа в неделю. Таковых ведомство насчитало 546 тысяч (самый низкий показатель почти за 10 лет наблюдений).
Независимые эксперты сомневаются в достоверности этой статистики и уверены, что переработки просто «переместились в серую зону». И даже в международной статистике зафиксировано, что 3,9% россиян трудятся более 60 часов в неделю. Это соответствует 11-му месту в мировом рейтинге Организации экономического сотрудничества и развития.
