История волгоградского фермера, рискнувшего открыть огонь по вражескому беспилотнику, всколыхнула интернет и подняла острейшую проблему.
Стрелять по дронам без разрешения властей запрещает закон. А не стрелять — значит, ждать беды сложа руки.
СЕЛЬСКИЙ РЕЙНДЖЕР
Ночью 7 июля 66-летний Николай Мухин из Волгоградской области проснулся от звука, пролетавшего над домом дрона, набрал на телефоне 112, чтобы сообщить о воздушной угрозе, и вышел на улицу, прихватив с собой охотничье ружье. «Я всегда звонил по экстренному номеру и сообщал о пролетах БПЛА, которые обычно летают с двух до четырех ночи по шесть — восемь штук. В этот раз я тоже хотел просто сообщить о них, но, когда налетела вторая «птичка», положил телефон на машину и выстрелил. Диспетчер спросила: «Это вы стреляли? А лицензия у вас есть?» — рассказывал потом фермер. Лицензия на классическую охотничью двустволку, стреляющую дробью или пулей на полсотни метров, у него имелась. А вот право сбивать вражеские аппараты, как выяснилось, нет.
Полиция составила протокол по ч. 2 ст. 20.13 КоАП РФ (стрельба из оружия в населенных пунктах и других, не отведенных для этого местах). В суде адвокат заявил, что подзащитный действовал в состоянии крайней необходимости (ст. 39 УК РФ) и «в условиях обоснованного страха за публичную безопасность и жизнь граждан, расценив неопознанные БПЛА как потенциальные диверсионные объекты». Защита подчеркивала, что в результате выстрелов никто не пострадал, и просила прекратить дело.
«Мне сказали, что подбитый дрон мог упасть на жилые дома. Там лес, речка дальше, жилых домов нет. Разве было бы лучше, если бы дрон долетел до своей цели? — негодует Мухин. — Я Россию люблю и защищаю как могу». Эти слова не произвели впечатления на мировой и районный суды. Они отклонили все доводы адвоката и подсудимого и назначили Мухину штраф 40 тысяч рублей с конфискацией ружья.
Дело вышло резонансным. Многие назвали пенсионера «молодцом, заслуживающим не наказания, а награды». Главный редактор медиагруппы «Россия сегодня» Маргарита Симоньян заявила, что оплатит назначенный судом штраф, тем самым косвенно признав действия волгоградца правильными, а губернатор Курской области Александр Хинштейн, назвав наказание странным, предложил мужчине вступить в ряды добровольческого формирования «БАРС-Курск».
То ли реакция общественности сделала свое дело, то ли Фемида вняла голосу разума, но 20 августа в деле произошел неожиданный поворот. После того как прокуратура опротестовала решение суда первой инстанции, Волгоградский областной суд, не дожидаясь решения Верховного суда, истребовавшего материалы по Мухину, признал, что тот действовал в состоянии крайней необходимости (п. 3 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ), и отменил выписанный штраф. Ружье, из которого мужчина пытался сбить беспилотник, ему вернут.
НУЖНА ЛИ НАМ ГРАЖДАНСКАЯ ПВО?
Дело фермера раскололо общество. Одни уверены: рядовые граждане не имеют права сбивать беспилотники. Другие парируют: человек отстаивал как свою безопасность, так и безопасность окружающих.
«Волгоградская область в последний год регулярно получает удары дронов по НПЗ и складам, вплоть до жертв среди местных жителей. Может, если бы дедушка сбил этот дрон, он не долетел бы до нефтезавода, склада или жилого дома. На руках много оружия, почему бы их владельцам не разрешить им пользоваться в подобных целях?» — прокомментировал ситуацию политик Олег Царев.
Юрист Юрий Капштык смотрит на ситуацию иначе: «Действия пенсионера с точки зрения человеческого восприятия вызывают уважение — не побоялся, стрелял. Но в его действиях существует неоправданный риск. Населенный пункт — это не отведенное для стрельбы место, БПЛА мог быть своим разведывательным или перехватчиком, а идентифицировать мужчина его не мог. Если каждый будет хвататься за оружие — создадим хаос. Даже с точки зрения ПВО: если они видели дрон на приборах и начали отслеживать, а он исчез, это вызовет вопросы».
Военные эксперты хоть и сочувствуют Мухину, но вынуждены оценивать инцидент с точки зрения армейской дисциплины: воздушная цель сложна для уничтожения. Если дрон идет низко, выстрел из ружья может спровоцировать подрыв боевой части, шрапнель накроет и стрелка, и соседей. Если попасть в хвост вражеского беспилотника, он упадет неизвестно куда и заряд сдетонирует. Для эффективной борьбы с дронами нужно боевое нарезное оружие, а не гражданское.
Однако тип БПЛА может быть разным. И летящих на низкой высоте «птичек» могли бы уничтожать охотники. В России их порядка 5 миллионов, 1,5 миллиона из них — настоящие профессионалы. «Это огромный потенциал, подмога государству! Они могли бы сбивать дроны!» — гудят соцсети.
А теперь представьте себе тысячи людей, которым разрешат палить по ночам…
В этой мутной воде обязательно активизируется криминал. Вот почему все чаще звучат вполне разумные предложения: интегрировать ответственных охотников в систему местного ПВО. Пусть они проходят инструктаж, получают координаты безопасных секторов для стрельбы и дежурят в ночные часы. Это разгрузит военных и силовиков, создаст дополнительный купол безопасности.
Для Николая Мухина справедливость восторжествовала, но правовой вопрос по-прежнему открыт. Напрашивается очевидный вывод: законы не поспевают за СВО. Значит, пришла пора калибровать их под новые реалии. Решения должны лежать не в поощрении стихийной стрельбы. Тем, кто имеет лицензию на оружие, нужно объяснять, при каком типе беспилотника, на какой высоте и с использованием каких средств допустимо открывать огонь. Необходимо определить, при каких обстоятельствах гражданин вправе применить оружие против БПЛА, не опасаясь уголовного или административного преследования. Общество и государство должны найти баланс, чтобы «один в поле воин» был не нарушителем закона, а полноценным звеном в системе общественной безопасности.
