Простой, земной, бесхитростный…
Не очень-то Владимир Стержаков похож на актера. Обычно такого — ярко окрашенного, из ряда вон. Не имеет актерских привычек, актерских пороков, особенностей. Все как у людей: семья — работа, семья — работа. Даже увлечение вполне себе человеческое — футбол…
— Владимир Александрович, чемпионат мира смотрели, наверное?
— Не все, к сожалению, потому что работа была. Но да, старался смотреть матчи.
— Наших там не было. За кого болели?
— Я болел отчаянно за Аргентину. Но то, что они не стали чемпионами, закономерно.
— Многим было жаль Месси — кадры, как он плачет, облетели весь мир…
— Вы знаете, я все-таки актер и понимаю, когда человек плачет, а когда немножко играет на публику. Латиноамериканцам свойственно плакать, переживать, восторгаться чуть больше, чем надо. Вспомните все эти сериалы. Эмоциональные ребята, поэтому слезы у них возникают всегда — слезы радости, горести. Дело не в этом. Но вот человек, который провел все матчи на высочайшем уровне, об этом может мечтать каждый футболист… Я видел в свое время актера Владимира Зельдина, которому уже шел 102-й год. Он играл Дон Кихота. И я так понимаю, что любой актер мечтал бы в сто лет выходить на сцену, петь без фонограммы, танцевать, а в конце еще и исполнять на бис «Друга я никогда не забуду». Без микрофона!.. Я видел Владимира Этуша, который играл спектакль, когда ему было глубоко за 90. Что вы, это блестящая жизнь! И такая жизнь у Месси, о которой мечтает без преувеличения каждый футболист.
— Футболистов и актеров можно сравнить?
— Вы когда-нибудь были в ситуации, когда на тебя смотрят 60 тысяч человек? Представляете, что это такое? А я был. В Турции на стадионе в городе Трабзон, где проходил величайший театральный фестиваль, я получил там приз за лучшую мужскую роль. Когда выходишь и 60-тысячный стадион тебя приветствует — это невероятное чувство!.. Вот почему я смотрю только спорт? Там веришь происходящему. Я больше ничего не смотрю по телевизору: политику — упаси боже, другие передачи — тоже. А когда идет спортивная борьба — там не до зрителя. Есть цель, есть ворота, есть соперник. Там нет игры. На публику, имею в виду. Она может быть только потом, после победы или поражения. Но пока идет матч — там все настоящее …
«БУЗОВА ВО МХАТе – ЭТО КАК ИЗНАСИЛОВАТЬ ТЕАТР»
— Вам приходилось сниматься в фильмах про спорт?
— Я играл великого хоккейного тренера Анатолия Тарасова в фильме «Валерий Харламов. Дополнительное время». По всем оценкам, это лучшее воплощение Тарасова на экране. Все это отмечали, говорили.
— Как готовились к роли?
— Как обычно, это моя профессия, ничего в этом особенного нет. Я очень много посмотрел хроники, тренировок, интервью, общения с хоккеистами и так далее и тому подобное. Очень много! И, конечно, сильно волновался…
— Сами играете в футбол или в хоккей?
— Сейчас уже нет, вынужден себя беречь. А когда-то был чемпионат по футболу среди театров, и каждый театр представлял свои футбольные
команды. Это было на уровне Союза театральных деятелей. У нас за МХАТ Рома Козак играл, Дима Брусникин. Я выходил в защите. Надежный такой оплот был… Ленкомовская команда была очень сильная. «Квартет «И» — ребята просто монстры в футболе, блестяще играли. Это был ежегодный чемпионат, серьезное действо. У меня сохранились фотографии нашей мхатовской команды, где еще Вячеслав Невинный играл! Это я имею в виду тот, правильный МХАТ, не сегодняшний.
— А с сегодняшним что не так?
— Здесь надо быть точным. Я говорю о МХАТе, когда художественным руководителем был Олег Ефремов. Сам выпускник Школы-студии МХАТ, то есть непосредственно наследник великих наших мастеров, теоретиков, практиков мирового значения… Сейчас мне не очень интересно то, что происходит в театре. Мне кажется, что это в меньшей степени театром называется. Тем более художественным. Это не предмет искусства, коим театр всегда был. Скажем, когда Бузову выпустили на сцену МХАТ им. Горького, это как изнасиловать театр. Это был шок!
— Вы много снимаетесь. Кино сейчас вам ближе?
— Нет, не ближе. Я окончил театральный институт. Поэтому для меня прежде всего театр, а вторично — кино. Но ситуация складывается так, что в основном я снимаюсь. А раньше в театре много играл. Меня приглашали великие наши актеры. И Армен Джигарханян, и Людмила Гурченко, и Наталья Гундарева, и Лариса Удовиченко. И это они меня приглашали, а не я их. Поэтому были спектакли, антрепризные в том числе, с которыми мы весь мир объездили. 30 стран в общей сложности.
— Ну а фильмы, в которых снимались, какие любимые?
— Сколько у меня фильмов! Какие-то нравятся мне, какие-то — нет. Но выделять что-то одно… не знаю. Честно сказать, так не люблю давать о себе интервью! Есть актеры, которые любят внимание прессы. А я как-то не умею давать интервью, не очень у меня это получается… Я очень люблю свою работу. Люблю свой мир, в котором живу. Я играю в кино, у меня уже за 250 названий. Это значительная цифра. Я весь в работе, некогда мне. А кроме кино, ничего весомого я сказать не могу. Мое мнение ничего не значит. Людей жизни научить тоже не могу, не имею права. Кто я, чтобы давать советы?! Чтобы вещать на публику — это надо быть каким-то аксакалом, оракулом, чтобы многозначительно после, условно, 20 пластических операций на лице говорить какие-то прописные истины. Ну честное слово, для меня все это смешно, показное…
«ПРОСТО РАДУЮСЬ ЖИЗНИ»
— То есть вы земной такой, совсем не богемный?
— Да нет, конечно. Я понимаю, сколько мне лет, сколько мне остается. Понимаю, что мне надо работать. Люблю свою работу… Я живу как живу. Прихожу домой, хожу в шортах, босиком. Вот выехал за город, чтобы побыть с семьей, собачкой своей. И не участвую я ни в какой светской жизни. Стараюсь нигде не появляться. А если что-то говорю, то честно, не придумывая, не выдумывая. Не создавая никаких «вбросов».
— Когда-то вы рассказали о своей болезни, у вас был рак…
— Сейчас об этом не хочу говорить. Я заранее раскрыл все карты, потому что меня начали «хоронить». А теперь просто радуюсь жизни. Любой погоде. Вот дождик начинается — теплый, красивый — и хорошо. А ничего нового в моей жизни нет. Живу со своей супругой, как и раньше. Интриг у меня нет. Шашни ни с кем не строил и не строю. Живу честно своей жизнью и очень этим доволен. А чтобы как-то где-то на стороне — это не мое, у меня есть своя семья. Одна жена на всю жизнь. Одни дети от нее, без внебрачных. И мне больше ничего не надо.
— Существует расхожее мнение, что все мужчины изменяют, верного не найти…
— У нас есть с кого брать пример. Мои родители вместе прожили 54 года. Ее родители — 56 лет. Для чего менять спутников жизни — чтобы что? Сколько вообще этой жизни!.. Нет, не мое это — менять. И не моей жены. Это наш путь, поэтому нас все устраивает… Знаете, есть знаменитая фраза Ларисы Удовиченко, с которой я три года снимался в «Даше Васильевой». Она сказала: «Ой, Стержаков, если б не твоя Алла, ты бы от меня живым не ушел». Это шутка такая. Но в этой шутке изрядная доля правды.
— Удовиченко знает вашу супругу?
— Конечно. И знает, что я люблю свою жену. И люблю свою работу. Я никогда не опоздал, съемку не сорвал, спектакль. А есть люди, которые пришли в профессию, и ни образования не имеют, ничего. Вот кто-то их тянет за дружеские, родственные, сексуальные связи. И вдруг они становятся моими партнерами. А это очень обидно!
— Вот вы все о работе да о работе. А как проводите отпуск, отдыхаете?
— Вы знаете, я провожу его и отдыхаю так, как нравится моей жене Алле. У меня есть свои личные увлечения, но они всегда на втором плане, поскольку у меня загруженность в кино, а летом всегда основная работа. Поэтому вот как жена скажет, так я и делаю. И это во всем. Желание жены — на первом месте. У меня нет такого: вот у меня отпуск и я для себя… Нет. Когда дети были маленькие, то с ними ездили в основном по детским курортам. Теперь они выросли, сами ездят. А я как жена скажет, куда захочет — туда мы и едем. Точка!